Юрий Лыхин

Дахаб

Всю ночь порывами налетал ветер, с шумом гоняя по каменистой почве пустые пластиковые бутылки. Шуршали полиэтиленовые пакеты, запутавшиеся в ветвях дерева рядом с палаткой. Другие, как призраки, носились вдали, нервно взлетая, а затем плавно опускаясь к земле.

С наступлением утра направляюсь к берегу моря. Слева от меня протянулся новостроечный район Дахаба — узкая полоска белостенных домов на фоне безжизненных темно-коричневых гор и каменистой пустыни. Такая привлекательная экзотическая картинка…

Бывшая бедуинская деревня, а ныне курортный город Дахаб — довольно популярное место среди молодежи, приезжающей сюда со всего мира позаниматься дайвингом, серфингом, кайтингом. В туристской части города по самому берегу моря проложена «центральная набережная», как она именуется на рекламных сайтах. Но выглядит набережная просто и безыскусно. По ней вплотную друг к другу теснятся недорогие отели, сувенирные лавки, рестораны и кафе, в которых можно неспешно посидеть, любясь синими водами залива Акаба.

Если там, где принимают туристов, все выглядит хоть и простенько, но довольно опрятно, то Старый Дахаб может шокировать любителей стерильной чистоты и образцового порядка. По центральным улицам вольно гуляют козы. Можно даже сказать — пасутся, ибо они охотно подкармливаются на городских помойках. В магазин, мимо которого я проехал, и заходить не хочется, настолько он страшновато выглядит. Чуть дальше прямо на улице в антисанитарных условиях пекут и продают хлеб — арабские лепешки. В сторону хребта от Старого города начинаются однотипные трехэтажные дома, разделенные посередине открытыми лестничными площадками, создающими впечатление разрухи и запустения.

Но все-таки, самое главное в Дахабе — это море. А оно здесь замечательное и не похожее на то, что в Шарм-эль-Шейхе. Я в полной мере прочувствовал это, когда выбрался за пределы Старого города и направился по береговой дороге с надеждой найти дальнейший путь в обход КПП. Крепкий ветер, несущийся по заливу Акаба, вздымает волны с белыми барашками и без жалости разбивает их о каменистую сушу. Ветер гудит, море ревет — стихия, какая красота!

По другую сторону темно-синей глади залива хорошо просматривается неровный силуэт Аравийского полуострова. До противоположного берега всего 25 километров. Где-то там, в Саудовской Аравии, находится Благородная Мекка — священный для мусульман всего мира город, в котором родился пророк Мухаммед.

Увы, моя надежда найти обходной путь не оправдалась. Добравшись до залива, по берегу которого разбросаны многочисленные дайвинг-центры, я убедился, что дальше дороги нет. Волей-неволей приходится поворачивать назад.

В середине дня, снова оказавшись в Старом Дахабе, пополняю в магазине запасы воды и направляюсь к КПП на автомобильной трассе. Однако и тут сегодня не везет. Полицейские мурыжат меня почти два часа, после чего предлагают вернуться в город — дальнейший путь возможен только на автобусе, иначе они не могут гарантировать мою безопасность.

Возвращаюсь, нахожу автостанцию, покупаю билет до следующего на побережье курортного города Нувейбы. Автобус будет завтра утром. Значит, надо определяться с ночевкой. Проехав по окраине Дахаба, нахожу пыльную дорогу, направившуюся в горы, поднимаюсь по ней и на закате солнца с облегчением ставлю палатку рядом с широкой пересохшей промоиной. Длинный выдался день…

Из Дахаба в Нувейбу

Проснувшись, я никуда не спешу, автобус придет еще не скоро. Чуть выше меня, за обширным пологим склоном, дорога уткнулась в несколько хижин, прижавшихся к самым скалам. Оттуда лают собаки, которые давно обнаружили мою палатку, но опасливо держатся на расстоянии.

Вчера, приехав сюда в сумерках, в минорном настроении, мне показалось, что я попал на свалку. Но по мере того, как расцветало утро, веселело в моих глазах и все окружающее. Вот выглянувшее солнце позолотило верхушки голых скал, затем золото света потекло вниз, а когда оно достигло земли, горный массив вдруг преобразился, заполыхав торжественным, сияющим огнем!

Триумф спустившегося на Землю Ра длится мгновение. Достигнув апогея, божественное великолепие уступает место будничному освещению нового дня. Вокруг меня обнаружилась редкая поросль незнакомых растений, которые я с интересом рассматриваю. Мусора здесь, конечно, много, но где его в Египте нет…

Когда лучи солнца дотянулись до моей палатки, в ней стало жарко и душно. Пора покидать стоянку.

Я добираюсь до моря и, освежившись в пенистых волнах прибоя, спешу к автостанции. Вскоре из Шарм-эль-Шейха подходит большой автобус, в который вместе со мной садится всего несколько человек. До Нувейбы примерно 70 километров. Билет стоит 90 фунтов, или 450 рублей. Вот и тронулись. Окна автобуса наглухо задраены черными шторами — то ли от солнца, то ли в целях безопасности пассажиров. Я выглядываю в щелку, как в замочную скважину, хорошего обзора нет, но, как бы то ни было, мой путь продолжается!

Без всякой задержки автобус миновал КПП, дальше которого меня вчера не пустили. Однако полной неожиданностью стал блокпост на половине пути к Нувейбе, устроенный среди гор. Зашедшие в салон полицейские внимательно проверили паспорта у всех пассажиров. Получается, что, даже если бы я выбрался из Дахаба по обходной дороге, здесь меня все равно бы остановили.

Еще через час автобус выехал к морю, к Нувейбе. Высаживаюсь и не успеваю оглядеться, как подходит полицейский, желающий знать, как я здесь оказался. Никаких подозрений, более того, он дружелюбно приветствует (Welcome!), подсказывает, где находятся кемпинги, в которых можно остановиться. Я благодарю, хотя, конечно, и не собираюсь туда. Спрашиваю, можно ли мне поехать до Табы на велосипеде? Полицейский удивился:

— Это же далеко — 70 километров!

— Ничего, для меня нормально.

— Можешь.

— Действительно? Никаких блокпостов?

— Нет.

Неужели? Боюсь поверить этому. Его английский язык еще слабее моего. Но вдруг дальше путь совершенно открыт? До Табы, что у самой границы с Израилем, дорога бежит по берегу моря, не углубляясь в горы.

Прокатился по ближайшим улицам городка. Они производят впечатление легкого запустения. Нувейба определенно проигрывает Дахабу и своим видом, и количеством гостей.

Останавливаюсь пообедать в кафе с крутящимися под потолком лопастями вентиляторов. Заказываю фалафель — традиционное арабское блюдо, приготавливаемое из гороха-нута или бобов. На большом грязноватом подносе мне приносят три металлических тарелки: с хрустящими шариками самого фалафеля, жареными баклажанами и салатом из помидоров и огурцов, щедро посыпанных укропом и базиликом. Вдобавок ко всему этому предлагается не одна лепешка, а целых пять в завязанном полиэтиленовом пакете. Стоит такое обеденное удовольствие 50 фунтов, то бишь 250 рублей.

В кафе звучит меланхоличная восточная песня. По соседству со мной насыщается большая семейная компания. Все, как один, чрезмерной упитанности, лишь двое самых младших из детей пока еще стройны. Вообще, излишняя полнота людей, округлые формы, как женщин, так и мужчин, бросаются в глаза в Египте.

Едва приземлившись в Каире, я отметил также расслабленное — несколько медлительное и заторможенное — поведение египтян. Да и как им не быть такими в атмосфере каждодневной изнурительной жары?

Время 14 часов. Выходить из кафе под палящее солнце совсем не хочется, но делать нечего…

Проезжаю мимо морского порта, который занимает все подходы к стоячей, как в озере, воде. За промышленной зоной расположился окруженный забором туристский кемпинг, над которым гремит жизнерадостная музыка. Противоположный берег залива стал ближе, отчетливее просматриваются изломы выжженных скал.

Дорога отошла в сторону от моря и побежала под прибрежным хребтом. Километр, второй, третий… Пока никаких постов, никаких полицейских. Вскоре я попадаю в соседний городок, Васит, показавшийся мне гораздо более приятным и обустроенным, чем Нувейба.

Однако времени для осмотра Васита нет, пора определяться с местом для ночлега. Дорога вывела меня на верх невысокого холма, где я намеревался устроиться с видом на море, но оказалось, что место занято кладбищем. Скатываюсь вниз к незаконченному строительством зданию у прибрежной дороги. В нем, по всей видимости, будет очередной гостиничный комплекс. Берег возле здания пуст, я веду велосипед к самой воде и обнаруживаю там навес с плетеными из тростника крышей и стенами. Вот это подарок! Устанавливаю палатку внутри навеса, присаживаюсь рядом, не видимый ни с какой стороны. Поблизости ни одного человека, тишина и спокойствие. Вода у моих ног еле шелестит — такой контраст после рева волн в Дахабе!

На землю спускается ночная мгла. На противоположной от меня стороне залива, там, где находится Саудовская Аравия, зажглись редкие огоньки. Дальше к северу береговая линия обозначилась полоской света двух соседних городов — иорданской Акабы и израильского Эйлата.

Я поливаю лепешку растаявшим маслом, оставшимся от ужина в самолете, доедаю остатки солоноватой брынзы. С наступлением темноты в путешествии для меня наступает ночь. И хотя время всего лишь 18:50, я расстилаю спальный мешок и укладываюсь спать…

В десять часов вечера меня будит подъехавшая машина. В палатку, так, казалось бы, удачно спрятавшуюся под навесом, уперся луч фонарика. Дальнейший разговор можно перевести примерно так: «Аллах Велик, чувак! Что тут происходит? А, это ты спишь тут? Ну спи, спи…». И молодые ребята, расправив брошенный на песок самотканый половик, сели рядом, громко и возбужденно разговаривая. Но вот их речь становится спокойнее, а затем и совсем мирной. Я задремал… Около полуночи они уезжают.

На пути к Табе

Без двадцати шесть над Аравийским полуостровом неотвратимо появляется солнце. Предстоит новый жаркий день — шестой в моем пути по Египту. Первая неделя любого путешествия всегда самая тяжелая. В это время происходит «притирание» к велосипедному седлу и привыкание к усиленной физической нагрузке, организм акклиматизируется, приспосабливаясь к чужому солнцу и, в целом, другому климату. А кроме того, приходится погружаться в совершенно незнакомую страну, не зная, где в ней и что, какие в ней порядки. Но за неделю все утрясается, и в последующие дни, как правило, чувствуешь себя уже вполне комфортно, как дома. Однако произойдет ли это в Египте? Уж сильно напрягают меня блокпосты и забота полицейских о моей «безопасности».

Около семи часов я оставляю свое укромное местечко возле моря и выбираюсь на трассу. Всего через километр-два подъезжаю к новому блокпосту. Небольшому, по сравнению с предыдущими. Машины лишь притормаживают возле стоящих у края дороги полицейских и двигаются дальше. Меня же стражи порядка останавливают, воззрившись с изумлением: «Едешь из Шарма?» Однако держат недолго. Покрутив паспорт, звонят кому-то и отпускают. Лишь настоятельно рекомендуют ночевать в отелях или кемпингах.

Ближайший кемпинг находится сразу за полицейским постом. Он выглядит совершенно безлюдным (пандемия ковида в мире еще не закончилась) и производит гнетущее впечатление: все так примитивно и убого. Простенькие, покрытые высохшими пальмовыми ветками бунгало рядами выстроились по песчаному берегу. Почти лишенная зелени территория окружена крепким каменным забором. Въездные ворота оберегает бетонная коробка сторожки с плоской крышей. Все это в большей степени кажется резервацией, нежели местом для отдыха.

Миновав кемпинг, замечаю в стороне от трассы приземистую мечеть с возвышающимся над ней узорчатым кирпичным минаретом. Рядом стоит автомобиль японской марки Isuzu. Двери мечети настежь открыты, на застеленном коврами полу, устроившись под крутящимися лопастями вентиляторов, спит полноватый молодой человек. Обстановка внутри скромна и проста. Плоский потолок, над которым находится купол, поддерживается четырьмя круглыми колоннами. В передней стене выделяется небольшая ниша-михраб, указывающая направление на Мекку. Справа от михраба располагается традиционный минбар, небольшая лесенка для имама, а слева — шкаф с Коранами. У задней стены поставлен кулер, рядом на стуле электрический чайник. И это все. Ничто не должно отвлекать мусульманина от намаза.

В отсутствии ветра солнце припекает сильнее. Около десяти часов я останавливаюсь в тени акации у дороги, перекусываю финиками, запивая их чистой водой. И снова в путь.

Чуть дальше мое внимание привлекает необычное глинобитное сооружение с продырявленным куполом. Только подъехав к нему и заглянув внутрь, понимаю, что это голубятня.

В 12 часов, мокрый от пота, я останавливаюсь в одном из домиков заброшенного кемпинга. На обед у меня баночка таиландского тунца и зачерствелая арабская лепешка. После еды погружаюсь в дрему, пережидая пик жары, и только около 14 часов отправляюсь дальше.

Под конец дня дорога повернула в горы. Наверху устроен блокпост. Как обычно, проверка паспорта, легкий допрос. Полицейские интересуются, куда я намереваюсь ехать после Табы, до которой осталось около 15 километров:

— В Израиль?

— Нет, в Каир.

— Дорога на Каир закрыта.

— Я хочу воспользоваться автобусом.

— Нет проблем!

Немногим далее расположилась бедуинская деревушка — жалкая, бедная, с чумазыми, босоногими детьми. Издалека, чтобы не вызвать недовольства, фотографирую едущих на ослике женщин, закутанных в черное так, что лиц не видно.

Наконец, спуск. За поворотом дороги, выбежавшей к берегу моря, похоже, начинается Таба. Слева, на горе, высятся три телевизионные антенны, а справа, у трассы, сохранился кусочек каменистого пляжа, по которому гуляет ветерок. Здесь я и останавливаюсь, несмотря на доносящийся до палатки гул ретрансляторов и шум проходящих мимо машин.

Таба. Добро пожаловать!

С первого дня в Египте я ложусь спать поверх разложенного в палатке спального мешка и лишь поздно ночью забираюсь в него ногами. Укрываться полностью нет необходимости, настолько тепло на Синайском полуострове в конце сентября. Но сегодня под утро мне пришлось завернуться по плечи. То ли ветер тому виной, то ли от того, что я продвинулся к северу, но здесь прохладнее.

Просыпаюсь в 4:45, вот-вот начнет светать. Раздумываю о дальнейшем пути. Что дорога в Каир закрыта — не удивительно. Она проходит по пограничной зоне с Израилем, с которым со дня его образования в 1948 году Египет воевал несколько раз. В 1956 году Синайский полуостров был оккупирован израильскими войсками и только в 1982-м, после заключения мирного договора между государствами, израильтяне полностью ушли с полуострова, разобрав при этом почти все построенные к тому времени поселения. Оставшиеся достались Египту, как, например, Офира, превратившаяся в нынешний Шарм-эль-Шейх. А с начала 2000-х годов на Синае стали похищаться люди, в чем обвинялись живущие здесь бедуины; активизировавшиеся исламские боевики совершили несколько террористических нападений на туристов и сбили российский пассажирский самолет, следовавший из Шарм-эль-Шейха в Петербург. Тогда погибло 224 человека. И по сегодняшний день Синай — место не спокойное!

В 5:45 солнце краешком сияющего желтого диска показалось над горизонтом, и зыбкая золотая дорожка протянулась ко мне по воде с прощальным приветом: с морем скоро предстоит расстаться.

Быстро завтракаю и отправляюсь в Табу. Но как же хорошо, что вчера я не поехал дальше! Сразу за поворотом дороги расположился полицейский пост. Улыбчивый египтянин в белой форме тщательно покопался в моих рюкзаках, не забыв и подробно расспросить меня.

Не успел я миновать первый заслон, как следом обнаружился другой. Впрочем, здесь солдатик в пестрой форме только спросил, куда я путь держу, и приветливо произнес: «Добро пожаловать в Табу!»

«Ну все, — думаю, — добрался!» Ан не тут-то было. Меня ждал третий блокпост и тут я влип основательно. Сутулый, злой египтянин, одетый в штатское, но с пистолетом на поясе, въедливо стал задавать те же самые, уже поднадоевшие мне вопросы. Потом удалился с моим паспортом: «Одну минуту». Он долго отсутствовал, а когда вернулся, подкорректировался: «Пять минут».

Прошло еще полчаса, после чего меня повели к начальству, где вновь начались расспросы. Но, вроде, ничего из моих ответов возражений у них не вызывает, в том числе и поездка в Каир на автобусе. А затем обо мне словно забыли.

— Может быть, я могу ехать?

— Мы ждем машину, которая увезет тебя в Табу.

Два часа томительного ожидания. В половине девятого на пост прибыла смена караула и меня на том же автомобиле, черно-белом полицейском пикапе, повезли, но не просто в Табу, а в ближайший отель, не обращая внимания на мои возражения.

Надежда улизнуть от полицейских по прибытии не оправдалась. Сопровождающие ждали, пока я не зарегистрировался, и только потом уехали. За номер пришлось заплатить 100 долларов. При этом мне сделали скидку в десять процентов (похоже, постояльцев в отеле не хватает) и даже подарили дополнительный завтрак на сегодня. В столовой — шведский стол, выбирай, что пожелаешь: чай «Липтон» в пакетиках, кофе американо, несколько соков. Из горячего — тушеные бобы, бобовая паста, баклажаны, сосиски с тушеным луком и очень неплохая рисовая каша с тамариндовым сиропом. Кроме того, вареные яйца, сыр и брынза, пластики невкусной ветчины, но довольно аппетитные, порезанные на кусочки малосольные огурцы, а также ломтики сочной дыни, непрезентабельно выглядящие куски засохшего апельсина, и много сладких плюшек и пирожных. Попробовав почти все, я вдоволь наелся и напился.

После завтрака меня проводили до номера на втором этаже. Он представляет собой большую, с двумя широкими кроватями и мягким диваном, комнату, из которой имеется выход на балкон с установленными там круглым плетеным столом и такими же креслами. Не шикарный, но хорошо отделанный, опрятный стандарт.

Наконец, я остался один. Бросаю в номере вещи и с маленьким рюкзачком за плечами отправляюсь на велосипеде в центр Табы покупать билет на автобус.

Еще несколько километров пути, на каждом из которых дежурят полицейские; но они уже не досматривают, а только наблюдают. Наконец, добираюсь до автобусной станции, а здесь новый сюрприз! Автобусы в Каир из Табы не ходят. Надо возвращаться в Дахаб или Шарм. Автобус до Дахаба, может (!), будет завтра, купить билет заранее нельзя. Надо подъехать к 14 часам, дать «презент» 100–150 фунтов и тогда (иншалла — на все воля Аллаха!), я смогу добраться до Дахаба. В общем, я снова в западне!

Сижу, горестно обдумывая ситуацию. Тут меня окликает водитель проходившего мимо микроавтобуса. Узнав, куда я собираюсь, он охотно вызывается доставить меня в столицу за 2000 фунтов (10 тысяч рублей на наши деньги). Это дороже, чем билет на самолет от Каира до Шарм-эль-Шейха, который стоил всего 1160 фунтов. Впрочем, можно заплатить ему и долларами — 200. Быстро прикидываю в уме: тогда это обойдется мне в 3200 фунтов! Молодец египтянин, на ходу подметки рвет! И я отвергаю столь заманчивые, для вымогателя, предложения.

Захотелось освежиться холодным напитком, я двинулся дальше. Перед белоснежной стеной отеля «Хилтон-Таба», находящегося перед самой границей с Израилем, дорога перекрыта очередным постом. Спрашиваю у стоящих на нем полицейских, где находится магазин, а у меня требуют паспорт, осматривают содержимое рюкзачка и только тогда показывают, куда проехать. Здание, в котором находятся «маркет» и аптека, огорожено металлическим забором, на проходе стоит рамка металлоискателя. Охранник при ней тоже залазит в мой рюкзачок, после чего, успокоившись, пропускает.

М-да, при наличии паспорта, после досмотра личных вещей ты свободно можешь зайти в любой магазин Табы. Добро пожаловать!

Принудительный отдых

Уже никуда не торопясь, я отправляюсь в обратный путь. Еду по голому, опаленному солнцем берегу, рядом с которым в синей глади моря плывет продолговатая крупинка Фараонова острова. На его обрывистом холме высится древняя крепость, построенная великим Саладином в XII веке, во времена крестовых походов, восстановленная ныне для привлечения туристов.

В неровностях рельефа вдоль извилистой линии моря прячутся каменные постройки отелей, легкие домики кемпингов, пляжные зонты. Рядом темнеют клочки зелени. Присмотревшись, узнаю растение, которое я видел, ночуя в Дахабе. Если там оно лишь слегка поднялось над сухой поверхностью земли, то здесь вымахало в рост человека. Среди широких кожистых, покрытых мелким пушком листьев распускаются симпатичные бело-фиолетовые цветы, висят круглые зеленые «яблочки». Однако не стоит пробовать их на вкус, ибо яблоки эти содержат ядовитый млечный сок и зовутся содомскими.

Возле старого бунгало раскинул свои пышные ветви олеандр, красивое декоративное деревце, способное расти без полива даже в сильную жару. У него узкие глянцевые листья и яркие цветы, источающие приятный аромат. Но и это растение не рекомендуется трогать голыми руками, токсичны все его части: листья, стебель и, особенно, семена, содержащие вещества, замедляющие работу сердечной мышцы.

А вот и мой Tolip Resort & SPA — один из восьми курортов Табы. Со стороны дороги он надежно огражден каменным забором с охраняемой проходной, по сторонам — высокой железной сеткой. Четырехэтажное здание широким угловатым полукольцом развернуто к морю. В центре круга находятся пахнущий хлоркой бассейн и маленький детский «лягушатник» с голубой водой. Дальше Relax beach — пляж для расслабления — с шезлонгами и лежаками, расставленными под круглыми плетеными грибками. Рядом «активный» пляж с волейбольной сеткой, детские игровые площадки. Любителей неспешных прогулок ждут асфальтированные дорожки, обставленные высокими финиковыми пальмами, с которых, как манна небесная, сыплются созревшие плоды.

Под вечер у моря наступает лучшее время. В лучах заходящего солнца аравийский берег нежно розовеет, контрастируя с темной синевой моря. Жара отступает, царит мягкое, обволакивающее тепло. Взрослые умиротворенно занимают шезлонги и пляжные лежаки. Дети пищат, бегая по легкому прибою… Полный покой и безмятежность. Это и есть вожделенный для многих «отдых», который мне прежде не был известен. В глазах же пребывающих здесь людей мой способ проведения отпуска, наверное, должен казаться диким, необъяснимым бродяжничеством. Но каждому свое…

Как бы то ни было, я не без удовольствия погружаюсь в беззаботную атмосферу комфорта и ничегонеделания. В общем, за это даже ста потраченных долларов не очень жалко…

В Каир

В половине десятого в номере отключили свет. Я собрал вещи, оседлал велосипед и вскоре оказался в Табе. На автостанции пусто. Ни до Каира, ни до Дахаба автобусов нет, не будет и завтра. Ну и ну, слов нет, я даже не возмущаюсь. Сажусь на скамейку, думаю, что делать. Похоже, снова придется ехать в Нувейбу, до которой около 70 километров, оттуда на автобусе в Дахаб, а там уже можно купить билет в Каир.

Поворачиваю назад по знакомой дороге, добираюсь до «Толипа», еще через десять минут до блокпоста, откуда полицейские препроводили меня в отель. И что бы случилось, если бы я проехал эти два километра один? И опасности никакой нет, и военных секретов по сторонам не заметно.

На полицейском посту я неожиданно попал на ту же смену, которая мариновала меня вчера долгих два часа. Теперь меня встречают как своего, улыбками и приветствиями. Раз так, решаю воспользоваться благожелательным отношением: объясняю ситуацию и прошу помочь мне сесть в подходящую машину. Полицейские куда-то позвонили и сказали, что через полчаса из Табы в Каир пойдет микроавтобус.

— Забронировать место?

— Конечно!

— Билет будет стоить 280 фунтов и 150 — за велосипед.

— Я согласен.

Естественно, 430 фунтов это же не две тысячи, которые заломил вчерашний любитель поживиться. Спрашиваю:

— А могу я доехать только до Суэца, а оттуда на велосипеде?

— Нет, это невозможно!

— Ну что ж, значит, до Каира.

Пока мы переговаривались и шутили, для меня сварили кофе с кардамоном в маленькой переносной кофеварке, вынутой из рюкзачка одним из полицейских. Кофе был хорош: крепкий и ароматный. Я похвалил его и тут же получил в подарок полпакетика мелко помолотого зерна.

А вскоре и машина подошла. В 13 часов, погрузив мои вещи, мы тронулись, но вдруг повернули обратно. Я насторожился: «Неужели все сорвется?» Но нет, мы вернулись в отель «Толип», чтобы взять семью из трех человек, потом посадили двоих из соседнего туристского кемпинга и еще пару молодых египтян подобрали по дороге. Набралось восемь человек вместе со мной.

Путь до Нувейбы преодолели быстро, а там неожиданно начали перегружаться в другой микроавтобус. Мой велосипед водрузили на крышу позади чемоданов и сумок, крепко связав все веревками. Затем водитель собрал у всех пластиковые удостоверения личности, забрал мой красноцветный паспорт, и мы двинулись дальше. Но не в Дахаб, как я ожидал, а вглубь полуострова по той дороге, которая ведет мимо горы Моисея и располагающегося в ее подножии православного монастыря Святой Екатерины. Трасса виляла, машина крутилась на поворотах и то и дело останавливалась на многочисленных постах. Их не проскочить, дорога запружена металлическими барьерами, бочками, бетонными кубами, на обочинах стоят укрепленные камнем доты, бронетранспортеры с пулеметами. В общем, даже если бы я где-нибудь проскользнул, то далеко все равно бы не уехал.

Наконец машина скатилась с гор и побежала по берегу моря к городу Суэцу. А тут красиво: слева синеет залив, справа тянутся живописные полосатые скалы, местами полузасыпанные песком. Как жаль, что здесь нельзя проехать самостоятельно! Но и на этой трассе немало постов, останавливаясь на которых, водитель показывал наши документы.

К 20 часам мы подъехали к Суэцкому каналу, перед которым скопилась длинная очередь машин. Долго тянемся мелкими передвижками. Когда добрались до блокпоста, нашу машину простучали, открыли дверь сзади, окинули зорким взглядом багаж. Соседний грузовичок с крестьянами-феллахами и их немудреными пожитками разгрузили полностью, осмотрев каждую вещь по отдельности. Только после внимательной проверки машины пропускают к каналу. Однако увидеть знаменитый проход между Красным и Средиземным морями не удалось. Слева и справа обзор перекрыт высокими каменными заборами со сторожевыми вышками, а потом дорога погрузилась в тоннель под Суэцем.

Когда мы вынырнули из земли под призрачное сияние желтоватой половинки луны, скорчившейся на черном плаще неба, Суэцкий канал остался позади. Вместе с ним мы миновали условную границу между двумя материками, Евразией и Африкой. Теперь мой путь продолжится по африканской земле.

Короткая остановка после тоннеля, все оживленно зашевелились. Водитель раздал удостоверения, и мы понеслись уже без всяких препятствий. Оказывается, я вполне мог бы ехать здесь на велосипеде! Но что теперь поделаешь? Время десять часов, дорога была мучительной, очень хочется спать. Попросив водителя высадить меня недалеко от Каирского международного аэропорта, я задремал.

Увы, шофер-египтянин проскочил значительно дальше нужного мне места. После тихой, деревенской Табы я вдруг оказался на оживленной дороге многомиллионного мегаполиса. Только в половине двенадцатого удалось найти кольцевую трассу, которая огибает столицу Египта и ведет к мосту через Нил недалеко от плато Гиза. Еще целый час я ехал по ней в поисках места, где можно устроиться на ночь. В конце концов, не обнаружив ничего лучшего, располагаюсь под несколькими деревьями, оставшимися между двух потоков движения. Здесь пыльно и шумно, но это не страшно, зато уже завтра, а если быть точным, то сегодня утром, я увижу Нил!