Юрий Лыхин
Первые впечатления
Мучительный ночной перелет из глубины «сибирских руд», наконец, остался позади. Я в Москве, в международном аэропорту Шереметьево. Лейтенант пограничной службы, девушка со строгим, неподкупным лицом, делает в паспорте отметку об убытии из страны. Моя душа растрепана, в ней царит томительная неопределенность. Что ждет впереди? В голове, словно дамоклов меч, повисла фраза ясновидицы, которую спросили о моем предстоящем путешествии: «Если хочет приключений на свою голову, пусть едет!» Но думать об этом уже некогда, меня вовлекло в поток прописанных в билетах действий, согласно которым сегодня вечером я должен оказаться на берегу Красного моря…
До Каира, многомиллионного города на окраине африканского континента, наш аэробус долетел за 3 часа 15 минут. Время 16:15, минус час от московского. Из кондиционированной прохлады салона самолета я погружаюсь в тридцатиградусную духоту аэровокзала и сразу отмечаю расслабленное поведение египтян. Визу покупаешь в неказистом киоске, стоящем по пути к пограничному досмотру, и как марку сам вклеиваешь ее в паспорт. Проверка багажа — не более, чем простая формальность. Никто не нервничает, люди спокойны, если не сказать вялы. Вокруг щебечущая арабская речь, льющаяся из уст молодых и красивых смуглянок-египтянок, некоторые из которых одеты весьма свободно. И все это меня как-то успокаивает. Может, не так и страшно здесь, в этой новой для меня стране…
Перелет из Каира
К 18 часам стемнело. В Шарм-эль-Шейх, город-курорт на южной оконечности Синайского полуострова, я отправляюсь рейсом египетской авиакомпании EgyptAir. Долгих двадцать минут мы выруливаем на взлетную полосу и всего 45 минут летим до Шарма. В угольной темноте под крылом самолета яркими лужицами огней проплывают отдельные обжитые районы страны. Но вот самолет ныряет вниз, к побежавшей навстречу освещенной полоске земли среди мрака пустыни и моря…
В аэровокзале многолюдно. Чтобы не привлекать к себе внимания окружающих, я вывожу тележку с вещами на улицу, где к неожиданности моей, гуляет довольно сильный ветер. На электронном табло высвечивается температура — 31 градус. Укрывшись за стеной здания, собираю привезенный с собой велосипед. От его упаковки почти ничего не осталось, все порвано, но сам велосипед, слава богу, цел.
Проверяя, все ли в порядке, проезжаю мимо здания аэропорта в одну, затем в другую сторону. Выезд на трассу только через проходные, в которых почему-то стоят вооруженные люди. На всякий случай, не желая нарываться на неприятности, решаю остановиться на просторном не освещенном газоне, отгороженном от дороги каменным забором. Утро вечера мудренее. Оставив велосипед с навьюченным на него рюкзаком в сторонке, отправляюсь подыскать укромное место для палатки. И… тут меня замечает охранник с автоматом в руках. Не давая мне вернуться к невидимому в темноте велосипеду, где остались мои документы, он возбужденно хватает меня за руки и тащит к проходному пункту. Начинается форменный допрос, подводят овчарку, которая недоверчиво обнюхивает меня, в общем, целый инцидент… Благо, что мимо проходил русскоговорящий гид, который и разрядил обстановку, переведя мои объяснения. Успокоившиеся полицейские вывели меня на дорогу, показав направление: «Дуй отсюда!» При этом даже говорящий по-русски с трудом мог поверить, что я на велосипеде хочу доехать до национального парка Рас-Мохаммед: «Это же далеко — 25 километров!» Пришлось промолчать о моих дальнейших планах и задуманном маршруте через всю страну. Ничего кроме подозрения это бы не вызвало.
В разговоре, между прочим, мне заявили, что для посещения национального парка надо получить разрешение у туристической полиции. Ну, и дела! Придется завтра заняться этим.
Ночевать устроился у самой дороги, спрятавшись за полоской кустов и пальм от ветра и лишних глаз. Я первые часы в Египте и уже столько неожиданностей!
По дороге в Шарм-эль-Шейх
Поднимаюсь в пять часов. Небо только-только начинает светлеть. И лишь через пятьдесят минут над Синаем поднимается солнечный лик бога Ра, сверкающая улыбка которого пробуждает все живое. Ветер не стихает. Ночной шум машин и непрерывное дребезжание плохо закрепленного дорожного знака навевали беспокойные сны. Вспоминаю вчерашний инцидент в аэропорту. Хорошо хоть упоминание о ночевках в палатке не вызвало у полицейских возражения. Значит это позволительно, хоть и не совсем понятно для них: «Почему не в отеле?»
Завтракаю яблоком и последним кусочком сыра, взятыми еще из дома. Маленькой бутылочкой воды меня снабдили в самолете. Этого маловато, но беспокоиться не о чем, деньги я поменял в Каирском аэропорту, надо лишь добраться до магазина.
Ночевал я возле главной магистрали Шарм-эль-Шейха, именующейся Salam Road, или дорога Мира. Она соединяет собой несколько районов города, занимающих узкую полосу побережья Красного моря на протяжении 30–35 километров. С юга город ограничивает национальный парк Рас-Мохаммед, а с севера — парк Набк, выше которого по берегу залива Акаба расположилось еще несколько популярных среди туристов курортов — Дахаб, Нувейба, Таба.
Тронулся в путь около восьми часов и вскоре оказался возле указателя к музею Шарм-эль-Шейха. Музей тоже охраняется. Въезд на огороженную металлическим забором территорию преграждает шлагбаум, рядом с которым бетонная будка охранников (похоже, что охранники — самая распространенная в Египте профессия).
Поскольку музей открывается только в девять часов, я отправляюсь на поиски продуктового магазина. По пути обращаю внимание на здание с вывеской «Moda Show», перед которым огромными буквами по-русски сообщается: «Кожа энд Меха». Как мне кажется, это не самые подходящие товары для африканской страны, но, видимо, египтяне лучше меня знают предпочтения отдыхающих!
Нахожу небольшой «маркет» со скудным ассортиментом, покупаю банку бобов в томатном соусе и арабские лепешки. Стоит это 17 египетских фунтов — чуть больше доллара, а в пересчете на российские деньги 85 рублей. Совсем недорого.
Перед открытием музея
Устроившись возле магазина в тени раскидистой пальмы, я неспешно завтракаю еще раз, после чего возвращаюсь к музею. Однако теперь мне говорят, что музей откроется в десять часов. Раз так, я обращаю взгляд на находящуюся рядом красивую белокаменную мечеть с высоким граненым минаретом, на осмотр которой привезли туристов в комфортабельном автобусе. Мечеть Эль-Салам, что в переводе означает мечеть Мира, — одна из самых больших в Шарм-эль-Шейхе. Она была построена и открыта в 2001 году крупным египетским бизнесменом в честь тогдашнего президента страны Хосни Мубарака, в связи с чем местные жители называют ее Президентской мечетью.
Дальше за мечетью раскинулся попсовый Hollywood Park, в который мне даже заглядывать не хочется. Подневольные же туристы, ведомые бойкими гидами, покорно бредут туда группа за группой. Незатейливые курортные развлечения… Боюсь, что в Шарме мне делать нечего.
В начале десятого на улице уже довольно жарко, спасает лишь постоянно дующий ветер. Останавливаюсь под пальмой у трассы. Машины притормаживают на широком лежачем полицейском, и люди с любопытством оглядываются на меня: чужак за границей всегда привлекает к себе внимание.
Один за другим на посадку идут самолеты… В Шарм-эль-Шейх прибывают все новые и новые отдыхающие, жаждущие моря и солнца.
Нужен ли пермит в национальный парк?
Наконец, музей открывается. Проход в него под двойным контролем. При входе на музейную территорию охранники проверили мой объемный рюкзак, оставленный на велосипеде, и просветили заплечный рюкзачок, изъяв из него перочинный нож и металлическую ложку — их вернут мне на обратном пути. На входе в само здание музея еще одна просветка. Здесь пришлось оставить маленькие ножнички и фотоаппарат, поскольку я отказался от дополнительно оплачиваемого разрешения на съемку. Входной билет стоит 200 фунтов (1000 рублей).
А музей оказался неплох. Современное здание из стекла и камня было построено при содействии Саудовской Аравии лишь в прошлом, 2020-м, году. В нем два просторных кондиционированных зала, соединенных «царским» коридором, и подвал, представляющий собой усыпальницу фараона. В экспозициях приятный полумрак, подсвечиваются лишь экспонаты — древности Египта. Их достаточно много, но не чересчур, ровно столько, чтобы не переутомить посетителей.
Через полтора часа, проведенные в музее, на улице наступила жара. Двинувшись по улицам в поисках туристической полиции, я оказываюсь около автостанции. Проезжаю дальше вглубь застройки района. Заметив кресты на христианской церкви, решаю заглянуть. Сидящий в будочке охранник встревожился и… потребовал паспорт. Перелистав его с видимым недоумением на лице, повел меня к сидевшему через дорогу парню в штатском, но с автоматом в руках. Вместе они перерыли мои рюкзаки и только после этого позволили зайти в пустую церковь.
Выйдя из храма и намереваясь узнать, куда мне следует обратиться, говорю парню:
— Я хочу поехать в Рас-Мохаммед.
— Езжай».
— А как же пермит?
— Никакого пермита.
Вот тебе и на! Кому верить? Но поеду, раз можно…
Поплутав немного по улицам престижного городского района Хадаба, выбрался к морю с высоким берегом. Хотел спуститься на безлюдный пляж у лазурной воды — охранники не пускают, пляж доступен только жильцам отеля.
Добравшись до Старого города, спрашиваю прохожего египтянина:
— Эта дорога в Рас-Мохаммед?
— Да. Автобус — там.
— Я на своем велосипеде.
— Но до Рас-Мохаммеда десять километров!
— Это ничего! — отвечаю я, слегка приосанившись от произведенного впечатления.
Искупавшись в заливе с белыми яхтами на приколе, бодро направляюсь по поведшей вверх трассе. Однако вскоре жара одолевает меня. Между скалистыми, подступившими вплотную хребтами, пышущими отраженным жаром раскалившегося солнца, чувствуешь себя словно в духовке. Я слажу с велосипеда, еле плетусь, в глазах темнеет… Дважды ложился под бетонный дорожный бордюр, который отбрасывает единственно возможную здесь тень. Падал прямо на горячий асфальт и кое-как приходил в себя.
Третий раз, когда я остановился на перевальной точке, возле меня притормозила полицейская машина. Вышедший из нее полицейский даже паспорт не проверил, лишь поинтересовался, куда я направляюсь, и обрадовал тем, что до Рас-Мохаммеда осталось всего два километра.
Однако радовался я рано. На въезде в зону парка стояла другая полицейская машина и в парк меня не пустили — сегодня время вышло, теперь только завтра: «Возвращайтесь в Шарм». Ну ничего себе, я же не на вертолете! Отъехал назад на километр, перелез через бетонный бордюр и спрятался в пустынной низинке. Палатку поставлю после 18 часов, когда стемнеет, чтобы никто не заметил ненароком.
Наконец, солнце скрылось. День был утомительный, даже есть не хочется. Я повалился на брошенную в палатке курточку и закрыл глаза.
Как же все тут непросто…
Я очнулся в четыре утра. Спал, как убитый, почти десять часов. На улице еще темно, лишь полоска дороги надо мной освещается двумя рядами высоких фонарей. Они выглядят празднично, словно рождественские свечки в ночи.
В пять часов забрезжил рассвет, на фоне покрасневшего неба все отчетливее проявляется зубчатый контур скалистого хребта, уходящего вниз, к морю. Машины по трассе забегали чаще, пора и мне собираться.
Выезжаю в 5:30, через пять минут добираюсь до полицейского поста. Увы, меня опять не пускают. Теперь мне говорят, что парк открывается в семь часов. Похоже, вчерашний страж порядка, плохо знавший английский, перепутал слова «пять» и «семь». Отъезжаю в сторонку, устраиваюсь на пыльном бетонном блоке, валяющемся у дороги, жду.
Семь часов. Вновь подкатываю к полиции, и вновь безрезультатно: «Еще десять минут».
Проходят десять минут, не пускают и ничего не говорят. Рядом остановилось такси с туристкой, они тоже ждут. Наконец подошел автобус с работниками национального парка, вслед за ним позволяют проехать и нам. Однако через несколько сот метров новая остановка — еще один пропускной пункт. Водитель такси отдал дежурным какую-то карточку. Девушка-иностранка, выбравшаяся из машины, потрясла деньгами, но с нее ничего не взяли. С меня потребовали паспорт, прозвучало слово «билет». Отвечаю, что готов купить, конечно. Потом охранники кому-то позвонили и передали мне телефон. Некто оповестил меня о чем-то невнятной скороговоркой по-английски. Я ничего не понял, но ответил «окей» и вернул телефон египтянам. Тогда меня пропустили.
Продолжаю спускаться по дороге, проложенной по иссушенной пустыне. На повороте у самой воды еще один пост. Здесь у меня забирают паспорт — его вернут, когда я поеду назад. Рухнула моя надежда выехать из парка по другой дороге, чтобы миновать дежуривших на трассе полицейских. Хочешь не хочешь, придется возвращаться обратно, и бог знает, пропустят ли меня дальше?
Наконец я выбрался на длинный плоский мыс, зазубренным топориком врезавшимся в синюю гладь моря. В массивных каменных воротах, прозванных Воротами Аллаха, меня вновь тормозят:
— Куда едешь?
— В Рас-Мохаммед.
— Зачем?
Нелепый вопрос. Я отвечаю с улыбкой:
— Туризм.
И меня пропускают.
В Рас-Мохаммеде
Еще несколько километров безжизненной дороги и я доезжаю до мангровых деревьев, растущих по берегам неширокого пролива между мысом и отделившимся от него небольшим островком. Мангры — это то, что я больше всего и хотел здесь увидеть. Национальный парк Рас-Мохаммед — одно из самых северных мест в мире, где они произрастают. Вечнозеленые мангровые деревья процветают на границе суши и моря, в соленой воде, в которой не выживают другие растения. Корни мангров фильтруют морскую воду, а избыточная поглощенная соль мелкими кристалликами выделяется на поверхности коры и листьев деревьев.
Кроме того, корням любых растений нужен кислород, но в насыщенной водой почве морского побережья его практически нет. Мангры справляются с этой проблемой уникальным способом. Из илистого грунта у основания дерева они выпускают особые дыхательные корневища, которые и поглощают кислород при отливе. Среди этих корней, щетинистым ковром окружающих стволы деревьев, вольно чувствуют себя многочисленные мелкие крабы. Они деловито снуют по отмели и при малейшем моем движении быстро прячутся в своих норках.
Наблюдать за крабами интересно, но становится жарковато. Я сажусь на велосипед и, передвинувшись еще немного, достигаю крайней точки мыса Мохаммеда. Здесь заостренный клин Синайского полуострова, с силой вбитый в толщу Красного моря, разделяет его воды надвое — на Суэцкий залив с запада от суши и залив Акаба с востока. Совсем близко от берега, сложенного поднявшимися из моря коралловыми рифами, скользят легкие туристические кораблики. Вдали виднеется цепочка грузовых кораблей, натужно тянущихся к Суэцкому каналу.
Насладившись открывшимися мне видами, возвращаюсь немного назад. Розовоцветная грунтовая дорога выводит к пересыхающему соленому озеру с толстой, сверкающей под солнцем коркой соли по берегам. Где-то дальше находится «Главный» пляж, о чем свидетельствует дорожный указатель. Однако картина с сонмом праздно отдыхающих туристов меня не увлекает, и от озера я поворачиваю на выезд из парка.
Меня останавливают
У поста, где я получил обратно свой паспорт, сгрудилось несколько невысоких строений, которые я принял за туристский кемпинг. Оказалось, что здесь находятся научные лаборатории — биологическая, геологическая, океанографическая… И никакого магазина, где можно было бы купить воды и продуктов. У меня же осталась лишь банка бобов и минимум питья.
Полежав в узкой полоске тени у стены здания, в начале второго я направляюсь к трассе. Позволят ли мне двинуться дальше?
Вот и первый пропускной пункт. Здесь меня ждал приятный сюрприз. Я попросил воды, а доброжелательные египтяне-охранники не только наполнили мою опустевшую бутылку, но и угостили горячим, очень сладким чаем с кардамоном, накормили лепешкой и творогом.
Тут же меня и обилетили. Посещение Рас-Мохаммеда стоит 80 египетских фунтов, или 400 российских рублей.
Хорошо отдохнув на поддувающем ветерке в тени проходной, в приподнятом настроении я покидаю национальный парк.
Однако через полкилометра меня поджидал уже неприятный сюрприз. На трассе, ведущей в Эт-Тур, административный центр провинции Южный Синай, находящийся в 120 километрах от Шарм-эль-Шейха, расположился контрольно-пропускной пункт с военизированной охраной. Дежуривший на дороге сотрудник повел меня в полицейское помещение. Сначала со мной разбирался офицер в белоснежной форме с одной большой (по нашим меркам, маршальской) звездой на погонах, а затем приятный молодой человек в такой же форме, но с двумя звездами. Посадили меня в комнате по соседству с молельной — как раз прозвучал призыв к намазу, и туда потянулись люди. Время от времени ко мне заходили, что-то пустяковое спрашивали и снова удалялись. Все благосклонно улыбались, выражали удивление и поднимали вверх большой палец. Я уж стал думать, что дело решится лучшим образом. Ан нет! После часа ожидания меня провели обратно к велосипеду и сказали, что я должен ехать в департамент туристической полиции в Шарме, чтобы получить разрешение на дальнейшее передвижение. Вроде, и не отказали, но отфутболили… Дадут ли мне такой пермит? Совсем не обязательно…
Поднимаюсь на перевал и на спуске с него останавливаюсь, спрятавшись за высоким бетонным бордюром пониже трассы. Здесь и заночую. Похоже, завтра с утра мои мытарства продолжатся.
В западне курорта
Я встал в пять, вяло собрался и через час, обойдясь без завтрака, отправился в город.
Население Шарм-эль-Шейха 40 тысяч человек, а с гостями-туристами в нем пребывает раз в пять больше, за 200 тысяч. Город существует за счет туристов. Да и для всего Египта туризм — вторая по объему статья доходов после выручки от прохода судов по Суэцкому каналу. Порядок в египетских городах поддерживается военизированной вооруженной полицией. А на защите прав и безопасности туристов, как декларируется, стоит особое, туристическое, подразделение полиции со специально подготовленными сотрудниками. Вот оно-то мне и нужно.
Быстро добравшись до Хадабы, обращаюсь с вопросом к человеку в форме. Он машет рукой вдоль улицы, на которой мы стоим. Как потом оказалось, машет отнюдь не туда, куда следовало. Департамент был совсем рядом, но по другой улице. Безуспешно двигаюсь в указанном направлении, внимательно рассматривая дома и здания, затем задаю тот же вопрос таксисту. Он почему-то говорит, что мне нужно в аэропорт, а потом начинает показывать в другую сторону. Я совсем запутался. Предлагаю таксисту поехать туда на машине, а сам спешу вслед за ним на велосипеде. По приезду плачу за услугу 20 фунтов.
Дежурный на входе в департамент выясняет, что мне нужно, и сообщает, что сотрудники появятся не раньше восьми часов. Чтобы скоротать время, решаю проехать по району, считающемуся лучшим в Шарм-эль-Шейхе. Не могу сказать, что он меня восхищает: тут нет ни одной скамейки, улицы выглядят слегка неряшливо, по сторонам мусор — не европейский, конечно, городок. Тем не менее, всегда находится что-то, что хочется запечатлеть на память.
Выезжаю к обрывистому берегу моря, где расположилось кафе «Садики». Час еще ранний, в кафе никого, кроме хозяина, приятного египтянина с христианским именем Каролюс.
Выпив стаканчик чая и пообщавшись с Каролюсом, возвращаюсь в полицию. Дежурный радостно приветствует меня, а потом заставляет ждать неизвестно чего, пока один из проходивших мимо чиновников сам не спросил, что у меня за проблема. И тут же сказал, что туристическая полиция этот вопрос не решает, надо ехать в министерство туризма. К счастью, оно оказалось не в 20–30 километрах, а неподалеку в той же Хадабе. Нашел, хоть и не сразу. Здесь аналогичная ситуация: меня не пускают дальше ворот. Амбал-полицейский с автоматом в руках, не говорящий по-английски, просит проходящего мимо молодого человека выяснить, что мне нужно. Затем отправляет второго охранника внутрь помещения. Когда тот вернулся с каким-то известием, сказал: «Одну минуту». А когда минута прошла: «Друг, приезжай через час». А я-то уж обрадовался, что сейчас зайду…
Время 9:20, поеду в какое-нибудь кафе. К неожиданности своей попадаю в то же уличное кафе, в котором был в первый день. Кручусь на одном и том же месте. Удастся ли вырваться из этого египетского круга?
Солнце начало припекать, есть совершенно не хочется. При такой жаре на еде можно экономить, она не очень-то и нужна. Все напитки в холодильном шкафу европейские: «Швепс», «Кока-кола», «Спрайт». Маленькая бутылочка «Севен Ап» стоит 20 фунтов. Чай здесь подают в пакетиках, «Липтон», а с ним в отдельной металлической посудинке приносят сахару сверх меры.
Долго ли, коротко ли, наконец я попал в нужный кабинет министерства, но все выглядит очень неутешительно. Я в западне курорта. Никакого пермита мне не дадут. Поездки за пределы города возможны лишь в сопровождении полиции. Передвижение иностранцев по стране в целях их безопасности допускается только на такси, автобусах или поездах, в которых есть вооруженная охрана.
Что делать? В Эт-Тур, что на берегу Суэцкого залива, путь закрыт. Может, удастся вырваться из Шарм-эль-Шейха другой дорогой, ведущей к курортам в заливе Акаба? А если и там не получится, завтра с утра буду пробовать автобусный вариант.
Время 13 часов — пик жары. Остановился передохнуть на маленьком пляже у дороги. Однако нагревшаяся вода облегчения не приносит, а песок настолько горяч, что не только лежать, но и ходить босиком невозможно.
Двинулся по объездной дороге, которая строится в глубине берега параллельно тянущемуся справа городу. Солнце печет, пустыня пышет зноем. Я еду в широкополой панамке, рубашке с длинными рукавами, просторных брюках до щиколоток. Лицо пока не пострадало, но кисти рук критично покраснели, приходится усиленно мазаться солнцезащитным кремом.
Никаких полицейских не видно, однако радоваться рано. Судя по всему, блокпост будет дальше, за городом, когда трасса повернет в горы.
К четырем часам я добрался до аэропорта. Здесь моя кольцевая соединилась с дорогой из Шарма и сразу после этого трассу перегородил КПП — огромный, словно на границе с другим государством. Мне даже приблизиться к нему не позволили, остановили метров за сто. Полицейские подошли сами, начали расспрашивать: куда и откуда еду, откуда я сам, есть ли документы? Потом долго крутили мой паспорт, передавая из рук в руки. Дежурный офицер, как обычно, куда-то звонит, советуется. Наконец, он подзывает меня и с помощью переводчика в телефоне сообщает:
— Ты не можешь ехать в Дахаб на велосипеде, надо на машине.
— Но у меня нет здесь машины! (Как будто она у меня дома есть…)
— Ты поедешь на арабской машине или автобусе.
Ну что ж, ладно, хотя думаю, как я это сделаю? И тут сверкает мысль:
— Вы можете помочь мне остановить автобус?
Я не верю своим ушам, но он говорит: «Хорошо».
Буквально минут через десять-пятнадцать нашлась подходящая машина. Меня вместе с велосипедом погрузили в пластиковый кузов старого пикапа и вот мы уже стремительно мчимся по Синайскому полуострову! Вот это да, чудеса случаются!
Ветер рвет мою рубашку, мимо проносятся безжизненные, обожженные солнечным огнем растрескавшиеся скалы. Вот мелькнула жалкая деревушка бедуинов, две девчонки в длинных красных платьях идут между низкими хибарами с плоскими крышами, затем пылища какой-то карьерной разработки, а когда на выжженную землю Синая опустилась тьма, машина подлетела к Дахабу. Меня высадили на КПП, спрятавшемся посреди хребта перед спуском к морю. Вид у него попроще, чем в Шарм-эль-Шейхе, но тоже серьезный. Здесь снова потребовали паспорт, задали несколько вопросов и… отпустили! Мог ли я подумать сегодня днем после безуспешных хождений по инстанциям, что несмотря ни на что к вечеру окажусь в 90 километрах от Шарма. Движение все-таки началось!
Располагаюсь на ночевку, не доезжая до моря, спрятавшись в широкой нише между скал, от которых густо веет теплом. Лишь поставив палатку, понимаю, что выбрал не лучшее место: с трещиноватых откосов по соседству то и дело скатываются камни, все горы здесь в стадии разрушения. Но искать другое место в темноте сил уже нет и, положившись на русский авось, я заползаю в свое хлипкое убежище.